77. Шопен. Легенды о любви

«Это играл сам Шопен», – такие отклики можно встретить после выступлений Рэма Урасина, которого часто называют «посланником Шопена». В 13 лет он сыграл сольную программу из произведений великого поляка. В 15 – победил на Международном юношеском конкурсе им. Шопена в Москве, а через три года стал лауреатом XIII Международного конкурса им. Шопена в Варшаве (1995). В репертуар пианиста входят все без исключения жанры фортепианной музыки, в которых писал Шопен.

Одной из вершин в творчестве композитора-романтика являются его баллады. Именно Шопену принадлежит идея переноса на фортепиано жанра, характерного для раннеромантической поэзии, с его эпической повествовательностью и драматической кульминацией-развязкой. Эффект сменяющихся событий достигается в балладах Шопена небывало резким и непосредственным противопоставлением эпизодов. При этом каждая из баллад заключает в себе собственный мир.

Баллада № 3 ля-бемоль мажор (1841), по сравнению с тремя другими шопеновскими, несёт более светлые настроения. Критики писали, с одной стороны, о сверкающем колорите, игривости и кокетстве, с другой – о «флирте со скрытым демоном» и «настроении неведомой горестной тайны». Некоторые усматривали прототип сочинения в балладе Гейне о Лорелее – искусительнице с берегов Рейна.

Баллада № 4 фа минор (1842) – самая глубокая и проникновенная из сочинений Шопена в этом жанре – отличается насыщенностью фактуры и рефлексивным тоном. Её называли «сфинксом», «загадочной», раздвигающей «границы музыкального совершенства», в ней ощущали выражение трагического взгляда на мир. Но, несмотря на присутствие драматизма и почти катастрофический финал, балладный тон здесь имеет лирический оттенок, что позволяет говорить о «страстном лиризме, соединённом с самоуглублённостью».

В своей Баркароле фа-диез мажор (1846) Шопен существенно раздвинул рамки этого простого, почти бытового жанра с его настроением светлой мечтательности и ритмом сопровождения, напоминающим покачивание лодки на волнах. Здесь обобщены высшие достижения музыкального языка Шопена: красочность, утончённость и смелость гармоний, красота мелодии, ощущение романтической свободы и тонко разработанная фактура. Даже среди произведений самого Шопена трудно найти превосходящее Баркаролу в её вдохновенной поэтичности.

Полонезы Шопена – с их чеканным ритмом, массивной фактурой, гордо устремлённым вверх мелодическим голосом – в большинстве своём напоминают картину парадно-торжественного шествия. Полонез-фантазия ля-бемоль мажор (1846) отличается от них. Лист полагал, что в нём «нельзя найти никаких следов смелых и ярких картин… Здесь царит элегическая печаль, прерываемая стремительными движениями». Сен-Санс замечал в этой пьесе разочарование и жалобы. Однако завершается Полонез-фантазия типичным для позднего периода шопеновского творчества просветлением.